Пушкинское благочиние Московской епархии

Покровский храм поселка Черкизово

Помощь храму

Пожертвование Онлайн

Размер пожертвования
100
300
500
1000
Способ оплаты
Умный платёж
ЮMoney
WebMoney
Сбербанк Онлайн
Альфа-клик
Промсвязьбанк
Банковская карта
Ваши данные
Укажите ваше имя

Публичная оферта о заключении договора пожертвования

МЕСТНАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРАВОСЛАВНЫЙ ПРИХОД ПОКРОВСКОГО ХРАМА ПОС.ЧЕРКИЗОВО ПУШКИНСКОГО РАЙОНА МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ МОСКОВСКОЙ ЕПАРХИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ (Настоятель Храма: Щтец Михаил Васильевич),
предлагает гражданам сделать пожертвование на ниже приведенных условиях:

1. Общие положения
1.1. В соответствии с п. 2 ст. 437 Гражданского кодекса Российской Федерации данное предложение является публичной офертой (далее – Оферта).
1.2. В настоящей Оферте употребляются термины, имеющие следующее значение:
«Пожертвование» – «дарение вещи или права в общеполезных целях»;
«Жертвователь» – «граждане, делающие пожертвования»;
«Получатель пожертвования» – «МЕСТНАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРАВОСЛАВНЫЙ ПРИХОД ПОКРОВСКОГО ХРАМА ПОС.ЧЕРКИЗОВО ПУШКИНСКОГО РАЙОНА МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ МОСКОВСКОЙ ЕПАРХИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ».

1.3. Оферта действует бессрочно с момента размещения ее на сайте Получателя пожертвования.
1.4. Получатель пожертвования вправе отменить Оферту в любое время путем удаления ее со страницы своего сайта в Интернете.
1.5. Недействительность одного или нескольких условий Оферты не влечет недействительность всех остальных условий Оферты.

2. Существенные условия договора пожертвования:
2.1. Пожертвование используется на содержание и ведение уставной деятельности Получателя пожертвования.
2.2. Сумма пожертвования определяется Жертвователем.

3. Порядок заключения договора пожертвования:
3.1. В соответствии с п. 3 ст. 434 Гражданского кодекса Российской Федерации договор пожертвования заключается в письменной форме путем акцепта Оферты Жертвователем.
3.2. Оферта может быть акцептована путем перечисления Жертвователем денежных средств в пользу Получателя пожертвования платежным поручением по реквизитам, указанным в разделе 5 Оферты, с указанием в строке «назначение платежа»: «пожертвование на содержание и ведение уставной деятельности», а также с использованием пластиковых карт, электронных платежных систем и других средств и систем, позволяющих Жертвователю перечислять Получателю пожертвования денежных средств.
3.3. Совершение Жертвователем любого из действий, предусмотренных п. 3.2. Оферты, считается акцептом Оферты в соответствии с п. 3 ст. 438 Гражданского кодекса Российской Федерации.
3.4. Датой акцепта Оферты – датой заключения договора пожертвования является дата поступления пожертвования в виде денежных средств от Жертвователя на расчетный счет Получателя пожертвования.

4. Заключительные положения:
4.1. Совершая действия, предусмотренные настоящей Офертой, Жертвователь подтверждает, что ознакомлен с условиями Оферты, целями деятельности Получателя пожертвования, осознает значение своих действий и имеет полное право на их совершение, полностью и безоговорочно принимает условия настоящей Оферты.
4.2. Настоящая Оферта регулируется и толкуется в соответствии с действующим российском законодательством.

5. Подпись и реквизиты Получателя пожертвования

МЕСТНАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРАВОСЛАВНЫЙ ПРИХОД ПОКРОВСКОГО ХРАМА ПОС.ЧЕРКИЗОВО ПУШКИНСКОГО РАЙОНА МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ МОСКОВСКОЙ ЕПАРХИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

ОГРН: 1025000006206
ИНН/КПП: 5038005494/503801001
Адрес места нахождения: 141220, Московская обл., Пушкинский район, пос. Черкизово, ул. Кедрина, д. 6

Банковские реквизиты:
Номер банковского счёта: 40703810840170110374
Банк: ПАО СБЕРБАНК
БИК банка: 044525225
Номер корреспондентского счёта банка: 30101810400000000225

Настоятель Храма
Щтец Михаил Васильевич

Соглашаюсь с офертой

Согласие на обработку персональных данных

Пользователь, оставляя заявку, оформляя подписку, комментарий, запрос на обратную связь, регистрируясь либо совершая иные действия, связанные с внесением своих персональных данных на интернет-сайте https://pokrovskii-hram.ru, принимает настоящее Согласие на обработку персональных данных (далее – Согласие), размещенное по адресу https://pokrovskii-hram.ru/personal-data-usage-terms/.

Принятием Согласия является подтверждение факта согласия Пользователя со всеми пунктами Согласия. Пользователь дает свое согласие организации «МЕСТНАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРАВОСЛАВНЫЙ ПРИХОД ПОКРОВСКОГО ХРАМА ПОС.ЧЕРКИЗОВО ПУШКИНСКОГО РАЙОНА МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ МОСКОВСКОЙ ЕПАРХИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ», которой принадлежит сайт https://pokrovskii-hram.ru на обработку своих персональных данных со следующими условиями:

Пользователь дает согласие на обработку своих персональных данных, как без использования средств автоматизации, так и с их использованием.
Согласие дается на обработку следующих персональных данных (не являющимися специальными или биометрическими):
• фамилия, имя, отчество;
• адрес(а) электронной почты;
• иные данные, предоставляемые Пользователем.

Персональные данные пользователя не являются общедоступными.

1. Целью обработки персональных данных является предоставление полного доступа к функционалу сайта https://pokrovskii-hram.ru.

2. Основанием для сбора, обработки и хранения персональных данных являются:
• Ст. 23, 24 Конституции Российской Федерации;
• Ст. 2, 5, 6, 7, 9, 18–22 Федерального закона от 27.07.06 года №152-ФЗ «О персональных данных»;
• Ст. 18 Федерального закона от 13.03.06 года № 38-ФЗ «О рекламе»;
• Устав организации «МЕСТНАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРАВОСЛАВНЫЙ ПРИХОД ПОКРОВСКОГО ХРАМА ПОС.ЧЕРКИЗОВО ПУШКИНСКОГО РАЙОНА МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ МОСКОВСКОЙ ЕПАРХИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ»;
• Политика обработки персональных данных.

3. В ходе обработки с персональными данными будут совершены следующие действия с персональными данными: сбор, запись, систематизация, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передача (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение.

4. Передача персональных данных, скрытых для общего просмотра, третьим лицам не осуществляется, за исключением случаев, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

5. Пользователь подтверждает, что указанные им персональные данные принадлежат лично ему.

6. Персональные данные хранятся и обрабатываются до момента ликвидации организации «МЕСТНАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРАВОСЛАВНЫЙ ПРИХОД ПОКРОВСКОГО ХРАМА ПОС.ЧЕРКИЗОВО ПУШКИНСКОГО РАЙОНА МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ МОСКОВСКОЙ ЕПАРХИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ». Хранение персональных данных осуществляется согласно Федеральному закону №125-ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации» и иным нормативно правовым актам в области архивного дела и архивного хранения.

7. Пользователь согласен на получение информационных сообщений с сайта https://pokrovskii-hram.ru. Персональные данные обрабатываются до отписки Пользователя от получения информационных сообщений.

8. Согласие может быть отозвано Пользователем либо его законным представителем, путем направления Отзыва согласия на электронную почту – 1843686@mail.ru с пометкой «Отзыв согласия на обработку персональных данных». В случае отзыва Пользователем согласия на обработку персональных данных организация «МЕСТНАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРАВОСЛАВНЫЙ ПРИХОД ПОКРОВСКОГО ХРАМА ПОС.ЧЕРКИЗОВО ПУШКИНСКОГО РАЙОНА МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ МОСКОВСКОЙ ЕПАРХИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ» вправе продолжить обработку персональных данных без согласия Пользователя при наличии оснований, указанных в пунктах 2 – 11 части 1 статьи 6, части 2 статьи 10 и части 2 статьи 11 Федерального закона №152-ФЗ «О персональных данных» от 27.07.2006 г. Удаление персональных данных влечет невозможность доступа к полной версии функционала сайта https://pokrovskii-hram.ru.

9. Настоящее Согласие является бессрочным, и действует все время до момента прекращения обработки персональных данных, указанных в п.7 и п.8 данного Согласия.

10. Место нахождения организации «МЕСТНАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРАВОСЛАВНЫЙ ПРИХОД ПОКРОВСКОГО ХРАМА ПОС.ЧЕРКИЗОВО ПУШКИНСКОГО РАЙОНА МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ МОСКОВСКОЙ ЕПАРХИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ» в соответствии с учредительными документами: 141220, Московская обл., Пушкинский район, пос. Черкизово, ул. Кедрина, д. 6.

Соглашаюсь на обработку моих персональных данных
Перенаправление на безопасную страницу платежа…
История пожертвований
Дата / время Имя Тип Сумма
03.12.2021, 19:21 Николай Разовое 300 ₽

Или банковский перевод

 Реквизиты:

Получатель: Местная  религиозная организация православный приход Покровского храма пос. Черкизово Пушкинского района
ИНН: 5038005494
Банк: ПАО Сбербанк
Р/счет: 40703810840170110374
БИК: 044525225
К/сч: 30101810400000000225
Назначение платежа: «Пожертвование на уставную деятельность»

Скачать квитанцию для платежа через банк [.pdf]

Пожертвование он-лайн

QR-код для пожертвования через мобильное приложение любого банка QR-код для пожертвования Храму Покрова Пресвятой Богородицы п. Черкизово в интернет-банках через мобильное приложение

 Реквизиты:

Получатель: Местная  религиозная организация православный приход Покровского храма пос. Черкизово Пушкинского района ИНН: 5038005494 Банк: ПАО Сбербанк Р/счет: 40703810840170110374 БИК: 044525225 К/сч: 30101810400000000225
Назначение платежа: «Пожертвование на уставную деятельность» Скачать квитанцию для платежа через банк [.pdf]
Братья и сестры!
Использую форму ниже, вы можете поддержать наш приход

Или через Qr-код для пожертвования

QR-код для пожертвования Храму Покрова Пресвятой Богородицы п. Черкизово в интернет-банках через мобильное приложениеQR-код для пожертвования через мобильное приложение любого банка

У нашей общины существует список расходов, повторяющихся каждый месяц.

Основные платежи:
— расходы на жалование
— за газ (~25 000-30 000 в месяц)
— за электроэнергию (~9 000-10 000 в месяц)
— за телефон (мин. 3000)
— доступ в сеть Интернет (600 р./мес)

Также приход несет эксплуатационные расходы, включающие в себя:
— поддержание зданий и сооружений в надлежащем состоянии
— уборка территории итд

Не запах ладана и воска встречает посетителя у входа во многие православные храмы — а звон монет и разговоры о деньгах. Свечи, иконки, освященное масло, просфоры, крестики, — все это предлагается в «свечных ящиках», располагающихся у входа в храм или даже в самом храме.

Если человек знает Евангелие — он тут же вспоминает, что Христос изгнал торговцев из храма. Если человек Евангелия сам не читал — что ж, рано или поздно найдутся «доброжелатели» из какой-нибудь секты, которые не откажут себе в удовольствии ткнуть пальцем в чужой грех. С гневным возмущением они обратят ваше внимание на очевидное противоречие между жизнью православной церкви и Евангелием…

Но ведь Евангелие читают и православные священники. Почему же в наших храмах звенят деньги?

Деньги в храме — это плата за то, что мы живем в условиях, весьма отличных от той культурно-бытовой среды, в которой складывались устои православной жизни. Это наша плата за то, что мы живем не в традиционном обществе, не в крестьянской общине. Мы — жители городов, вдобавок северных, а отнюдь не палестинских или греческих.

Представим себе основы церковной «политэкономии» в ту пору, когда господствовало так называемое «натуральное хозяйство».

Что нужно было для повседневной жизни храма? — Хлеб и вино для таинства Причастия. Воск для свечей, оливковое масло для лампад, ладан для благовонного каждения. Все это совсем не экзотично и не дорого. У греческого, сербского, болгарского крестьянина (а именно оттуда к нам пришел православный уклад жизни) все это было под рукой. Хлеб он выращивал свой. Вино делал из своего винограда. Маслиничное дерево росло на его же пастбище. В качестве ладана могла сгодиться смола, собранная с деревьев (прежде всего — сосен и кедра).

Денег почти не было (особенно на селе). Люди приносили в храм частичку того, что они вырастили или сделали сами. Они не покупали свечи в храме — а приносили из дома свои. Они не покупали в храме бутылочку с маслом для своих домашних лампад, но из дома приносили сделанное своими же руками масло. Они не покупали в храме просфор, но свой, домашний хлеб или муку приносили для храма. Они не покупали в церковной лавке ладан, привезенный из-за границы, но сами делились с храмом собранной ими смолой. То, что мы сегодня выносим из храма, еще сто лет назад люди (по крайней мере крестьяне) в храм приносили.

Крестьянин понимал, что он не является творцом своего урожая. Да, его труд и его вклад велик. Но без дождя и без солнца — разве дала бы плод вспаханная им земля?! Всю страду он с надеждой смотрел на небо. Теперь у него есть урожай — и чувство справедливости требует быть благодарным Небу. Частичку своего урожая, частичку своего труда он приносит к алтарю: «Ты даровал мне этот дар, Господи, я благодарю Тебя за него и приношу ответный дар, хотя и символический».

Именно в этом смысл освящения льна, меда, яблок, винограда в августовские церковные праздники. Яблоки не становятся вкуснее от принесения их в храм. Просто душа учится быть благодарной. Как однажды заметил английский писатель Честертон, религиозное воспитание малыша начинается не тогда, когда отец начинает рассказывать ему о Боге, но когда мать учит говорить «спасибо» за вкусно испеченный пирог.

Итак, люди приносили частичку своего труда в храм. Так сегодня на панихидах, поминая своих близких «за упокой», люди приносят из дому печенье, яблоки, пряники, сахар, блины и ставят их на панихидный столик. По окончании молитвы часть принесенных продуктов они отдают церковнослужителям, часть — предлагают всем, кто находится в храме, часть — раздают нищим у храма. Вот так же раньше происходило и с важнейшей церковной службой — с Литургией. Люди приносили из дома вино и хлеб, передавили их священнику с просьбой помолиться за тех, кто принес эти дары и о тех, за кого они принесены. Это и было то, что сегодня называется «просфора». По-гречески это слово означает приношение. «Просфора» — то, что приносится в храм, приносится в жертву, а не то, что уносится из храма.

Но сегодня люди дома не пекут хлеб и не делают вино. Более того — ни домашняя выпечка хлеба (в тех семьях, где она сохранилась), ни домашнее изготовление вина или свечей сейчас почти ни для кого не являются основным видом труда. Люди живут иными работами, и эти иные виды труда дают им пропитание и заработок. Но где бы ни работал человек — его религиозная совесть напоминает ему: в своей работе ты пользуешься теми талантами, теми дарами, теми возможностями, что даровал тебе Творец. Так хотя бы частичку их верни в Его храм с благодарностью. Как же инженеру или трактористу, журналисту или учителю частичку своего труда принести в храм? Не деталь же от трактора приносить и не экземпляр газеты со своей статьей… — Так у нас есть знаки, выражающие плодотворность труда в самых разных сферах. Это то, что в современной политэкономии называется «всеобщий эквивалент». Деньги.

Часть того, что человек заработал, он в виде денег приносит в храм. Эти бумажки он меняет на то, что не сделал сам, но что нужно для службы в храме: на свечи, хлеб (просфоры), вино, масло, ладан… Для постороннего взгляда здесь происходит явная торговая операция: деньги меняются на предметы. На самом деле все иначе. Человек принес свою жертву. Но ведь денежную купюру не зажжешь вместо свечи, а монету не положишь в кадило вместо ладана. Что ж — Церковь заранее позаботилась о том, чтобы нужные вещества были заготовлены. Свечу не нужно делать самому и везти в храм через полгорода. К церковному порогу прихожанин может поднести свою жертву в виде монетки, а уже внутри храма идти со свечой в руке.

Налоговая инспекция видит здесь акт торговли. И, конечно, требует поставить кассовые аппараты в храмах и уплачивать «налог с продаж» свечей и просфор. В чем тут неправда? — Человека понуждают давать жертву совсем не тем, для кого он ее принес. Человек принес свою жертву в храм, а налоговая испекция говорит: нет-нет, вот эту часть мы берем себе. Если люди сегодня больше доверяют Церкви, чем государству — разве в том вина Церкви?

Законодательство гласит, что если предприниматель часть своей прибыли жертвует на Церковь, пожертвованная сумма исключается из его налогообложения. Так почему же это правило нередко забывается, когда речь идет о тех копеечках, которые живые и небогатые люди (а не юридические лица) приносят к храмовому порогу?

Мы не видим в этом акта купли-продажи. «Свечной ящик» – это скорее тот переходной тамбур, который помогает людям из современной цивилизации безболезненно перейти (хотя бы в одном отношении) в мир древней традиции. И потому мы не считаем, что наличие «свечного ящика» у храма нарушает Евангельскую заповедь или налоговый кодекс.

Патриарх Алексий при встречах с духовенством постоянно подчеркивает: в храмах не должно быть слов «цена», «стоимость», «плата». Лучше говорить «жертва на такую-то свечу», «пожертвование на такую-то молитву». А есть храмы, в которых свечи вообще предлагают без всяких разговорах о деньгах. Свечи просто и открыто лежат, а рядом с ними стоит ящик для пожертвований. Кто-то по скудости своих средств берет бесплатно. Но нередко люди опускают в этот ящик не тот рубль, в который реально обошлось производство свечи, а пять или десять рублей — понимая, что здесь не обмен эквивалентами, а жертва…

Теперь понятно, почему с церковной точки зрения согрешают те, кто покупают (здесь-то — именно покупают) свечи у уличных торговцев или в светских магазинах, не в храме. Если свеча есть символ нашего горения к Богу и нашей жертвы для Него — то что же получается, если вы эту свечу приобрели у обычного бизнесмена? Свеча не молится за нас, вместо нас. Свеча лишь напоминает нам о том молитвенном горении, которое должно быть в наших сердцах. Свеча сегодня не способ освещения храма или квартиры. Она – воплощение той малой жертвы, что мы принесли в храм. Сама же эта малая жертва есть символ той величайшей жертвы, которую христианин должен принести Богу: “Сами себя, и друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим”. Да разве можно произносить эту молитву с «сэкономленной» свечой в руке? Такая жертва приносится не в храм, а мимо храма. И свеча такая горит не Богу, а нашему эгоизму и копеечной «экономии».

Свеча, купленная на улице и принесенная в храм — не жертва, а нечто противоположное. Это копейка, украденная у храма. Как бы ни заверяли уличные свечные торговки, что их свечи «освященные», «софринские», «церковные» – своим собеседникам они предлагают соучастие в грехе.

Да, в прошлом люди свои свечи приносили в храм, а не приобретали их в храме. Но кроме этого, они еще и платили церковную «десятину» (пусть даже не деньгами, а частью своего урожая). Сегодня Православная Церковь (в отличие от многих протестантских общин) не призывает своих прихожан к столь ощутимой — десятипроцентной — жертве. Но, пусть и малая жертва, чтобы перестать быть актом купли-продажи и приобрести духовно-значимый характер, должна быть все же принесена в храм, а не отдана уличным спекулянтам.

Сегодня слова «жертва» и «жертвенность» не популярны. Но чем настойчивее реклама и массовая культура твердят, что жить надо как можно вкуснее и что «себе в удовольствии не откажешь», тем важнее для Церкви противостоять этой расчеловечивающей моде.

Не о деньгах наш спор с налоговой полицией, которая норовит собрать налоги с тех операций «купли-продажи», которые ей мерещатся в храмах. Так смотреть на церковную жертву, приносимую людьми, все равно, что в крещении видеть лишь закаливающую процедуру. Не ради же закалки люди подходят в крещению. Конечно, происходящее в крестильне можно описать по законам физики и вспомнить не Христа, а Архимеда: сопоставим вес тела и массу вытесненной им воды… Но не ради того, чтобы поднять уровень воды в крещальной купели, опускается туда человек… И как происходящее в крестильной купели не описать законами Архимеда, так и то, что происходит у свечного ящика, не описать лишь по законам Адама Смита, Карла Маркса и Егора Гайдара.

Здесь не торговля, а воспитание души. Осознай тот малый жест, что совершаешь у церковного ящика, не как обычную торговую операцию, но как начальную жертву — и многое начнет меняться в душе. Не купленную свечу с сознанием выполненного покупательского долга надо возжигать на подсвечнике, но огоньком жертвенности освещать свой жизненный путь. Это, конечно, малость. Но и она может помочь человеку осознать, что, кроме работы, в мире есть еще и служение. Кроме того, что продается и покупается, есть еще и то, что жертвуется.

Свечи, некогда необходимые для освещения храма, сегодня утратили это свое назначение. Храм освещается электричеством (Нарва), а за электричество надо платить деньгами. Храмы в России надо отапливать (чего, кстати, нет в Греции и что было редкостью в средневековой Руси). Где храму взять деньги для расчета с городскими службами, если люди даже свечи будут покупать у уличных торговок?

То, что Церкви есть, на что тратить деньги — понятно. Строительство и реставрация храмов, зарплата священникам и певцам, сторожам и уборщицам. Затраты на содержание семинарий, воскресных школ, церковных гимназий и больниц. Аренда помещений для внехрамовых бесед и лекций и покупка эфирного времени для радио- и телепроповеди. Содержание центрального аппарата и зарубежных миссий и представительств… Откуда же Церковь может брать эти немалые деньги?

В прошлые века большая часть этих средств шла прямо из государственного бюджета. При отделении Церкви от государства на этот источник более полагаться нельзя.

В некоторых странах в распоряжении Церкви (почти исключительно — католической Церкви) остались земельные угодья, пожертвованные ей в течение многих предыдущих столетий, и Церковь может жить за счет сдачи этих земель в аренду. Но и такой вариант в современной России нереален.

В ряде стран (прежде всего — Германия и государства Скандинавии) собирается специальный церковный налог. Каждый гражданин страны обязан определенный процент от общей суммы своих налогов перечислить на церковные нужды (свобода же совести состоит здесь в том, что человек может сам решить — какой именно из конфессий он доверяет свои деньги). Подобный вариант в современной России — явно из области фантазий.

Наконец, те религиозные общины, которые не зависят от поддержки государства, нередко вводят свой внутренний обязательный налог со своих прихожан. Это так называемая «десятина». 10 % от всех своих доходов прихожанин обязан пожертвовать в церковную кассу. Когда-то и на Руси было такое правило (вспомним, что первый православный храм в Киеве назывался «Десятинной церковью» ). Но вернуться сегодня к такой практике нам мешает понимание того, что этот шаг означает сокращение и без того крохотных пенсий и зарплат многих наших прихожан на десятую их часть.

Что же в этом случае остается? — Предложить прихожанам жертвовать в храм по мере своих сил (принося копеечные жертвы за свечи и просфорки) в обычные дни и годы их жизни. И при этом предложить им жертвовать в храм более серьезные суммы при тех редких случаях, что бывают в жизни нечасто (прежде всего — при крестинах и венчаниях).

Несомненно, что быть православным прихожанином в этих условиях гораздо «дешевле», нежели быть протестантом, платящим ежемесячную «десятину». Но несмотря на это, протестантские проповедники любят поязвить на тему о сребролюбии православных: все мол, у них, за деньги. Нет, далеко не все. Человек может ходить в храм и жить церковной жизнью, не внося в церковную кассу вообще ни копейки.

Никто не заставляет его приобретать свечи. Важнейшие таинства нашей церковной жизни — исповедь и причастие — всегда совершаются без всяких «плат». Если у человека нет возможности внести надлежащую жертву за крестины, венчание или погребение — по церковным правилам священник обязан согласиться на совершенно безвозмездный труд (труднее будет уговорить хор).

Если у человека нет возможности передать в алтарь записочку о «поминовении» своих близких с приложением к ней жертвенной копейки — и это не беда. Господь знает помыслы наших сердец и состояние наших семейных бюджетов. Если не мелочная корысть и не типичная жажда «халявы» стоят за этим, а действительная бедность — что ж, горячая молитва человека за своих ближних будет Богом услышана. Ведь священник, завершая литургию, опускает в Чашу с искупительной Кровью Христа все частицы, вынутые из переданных в алтарь просфорок. Вынимая эти частички (хлебные крошки) из просфор в начале Литургии, священник зачитывал имена тех людей, что значились в сопроводительных записках. Теперь же все их он опускает в Чашу со словами: «Омый, Господи, грехи поминавшихся зде кровию Твоею честною, молитвами святых Твоих». Видите: священник не говорит «мною ныне поминавшихся» но — вообще «поминавшихся». Упоминаемые в этих же словах «молитвы святых» — это отнюдь не только молитвы тех, кого мы привыкли видеть на иконах. Здесь имеются в виду и молитвы тех, кто стоят с нами в храме, тех, кто причастился Крови Христовой на этой Литургии (перед Причастием ведь священник возгласил: «Святая — святым», то есть святыня Христова дается тем, кто достойно, исповедав свои грехи, очистившись, приступает с Причастию). Как видим, не вместо нас молится священник о наших ближних, но вместе с нами. И поэтому невозможность принести денежную жертву на храм никак не означает, что человек не может приносить молитвенную, сердечную жертву Богу. Исповедуйся, причастись, и, причастившись, помолись о своих ближних – и такая молитва будет значить никак не меньше, чем молитва священника о них в алтаре по переданной тобой записке.

А теперь настала пора открыть главную тайну церковной экономики: Церковь живет на деньги атеистов.

Представьте, что я юный «богоискатель». Я прихожу в храм и прошу свяшенника меня покрестить. Батюшка, поговорив со мной, понял, что желание-то у меня серьезное, а вот знаний о Евангелии и о нормах церковной жизни — никаких. Он предлагает мне походить в воскресную школу или на беседы с ним. Проходит время (может, месяц, может — годы). Наконец, и он, и я приходим к выводу, что настала пора для моего сознательного крещения. Возьмет ли с меня, со студента, деньги священник, который немало собственных сил вложил в то, чтобы мое решение стало более осознанным и глубоким? Или скорее он сам сделает мне подарок в день моего духовного рождения?.. Между прочим, именно так и было со мною в 1982 году — при крещении с меня не то что не взяли ни копейки, но еще и подарили крестик и свечки.

Проходят годы. Юноша растет действительно церковным человеком, регулярно исповедуется, причащается; в храме он бывает не только по большим праздникам… И вот однажды он приходит к священнику не один: «Батюшка, знакомьтесь, это моя Танечка… Мы бы повенчаться хотели…». Заговорит ли с ним священник о деньгах? Или повенчает своего духовного сына радостно и бесплатно — да опять же еще и очередную книжку по этому случаю подарит?

Проходит год. Молодой человек и его Танечка, за этот год также ставшая прихожанкой и духовной дочерью того же священника, подходят к нему с очередной просьбой: «Вот тут у нас, понимаете ли, Ванечка родился… Когда бы нам покрестить его?». Кто тут вспомнит о деньгах?

Еще годы остались позади. Татьяна скорбно подойдет к тому же священнику (если он будет еще жив) и скажет: “Овдовела я… Отпойте моего любимого”. И неужели за отпевание человека, воспитанного им, всю жизнь проведшего на глазах у священника, он возьмет деньги у своей же скорбящей духовной дочери?

Вот парадокс городской церковной жизни: постоянные прихожане, подлинные духовные дети священника денег в храм практически не приносят. Храм же живет не на пожертвования прихожан, а на деньги “захожан”. Прежде всего — на деньги тех, кого приносят в храм дважды в жизни: первый раз, чтобы крестить, второй раз – чтобы отпеть. Вот эти практические атеисты, не знакомые ни священнику, ни прихожанам, и передают свои деньги в церковный “свечной ящик”. За себя и за того (церковного) парня.

Такая система церковной “экономики” сложилась в советские времена. Сегодня она, конечно, усложнилась. Появилась книжная и иконная торговля (есть храмы, в которых честно предупреждают: книги в нашем храме стоят дорого, дороже, чем в светском магазине. Но поймите, дорогие, приобретая книгу именно у нас, вы жертвуете на возрождение храма”). Есть благотворители-спонсоры. Бывает помощь со стороны городских властей.

И оказалось, что теплота человеческих отношений вознаграждается сторицей. Прихожане, полюбившие священника, убедившиеся в бескорыстии его служения, воспринимают как свои нужды храма. И, если не могут помочь сами, находят знакомых в новых российских элитах (в госаппарате, в банках, в сфере бизнеса), знакомят с батюшкой и убеждают помочь. Те же священники, что по-наемнически относились к людям и смотрели на прихожан сквозь купюры — остались один на один со всеми волнами финансового кризиса. На добрых же пастырях, сумевших по-человечески, по-христиански относиться к людям, сбылись евангельские слова про заботу о земных благах: «Ищите прежде Царства Божия и правды его, и это все приложится вам» (Мф. 6,33).

Откуда Церкви брать деньги на социальные, миссионерские и иные проекты? Что лучше — торговать в храме и искать спонсоров или обложить прихожан налогом? Насколько реально в нашей стране и в наше время обязать христиан платить десятину?

Председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Московского Патриархата протоиерей Всеволод Чаплин.

Тот, кто этого не делает, должен покрыть себя позором

Протоиерей Всеволод Чаплин призвал православных христиан нести финансовую ответственность за Церковь.

«Люди, которые именуют себя православными христианами, — это довольно большое количество людей в России — вообще должны, на самом деле, нести ответственность, в том числе финансовую, за свой храм, за своего священника, за свою Церковь», — заявил он в ходе интернет-шоу «Минаев Live».

Он отметил, что не случайно люди всегда самое дорогое несли в храм, и посоветовал тем, кто считает, что Церковь обогащается за счет прихожан: если они христиане, они должны отдавать десятую часть своего дохода на церковь.

«Тот, кто этого не делает и при этом пытается еще считать деньги в том или ином храме, на самом деле, должен себя покрыть позором», — заявил священник.

По словам отца Всеволода, зачастую священник, настоятель не может позволить себе даже самого маленького ремонта, поэтому он должен постоянно ходить попрошайничать.

«Вот этого быть не должно, прихожане должны добиться того, чтобы приход ни в чем себе не отказывал не только в плане украшения храма, но и в плане школы, спортивного зала, библиотеки, молодежного кружка, социальной работы», — убежден священник.

Комментирует протоиерей Николай Емельянов, проректор Богословского института ПСТГУ.

«Ну, и чего они в жизни добились?»

Каждая историческая эпоха формирует свои способы церковной жизни, в том числе ее экономической составляющей. Эти способы зависят от очень многих обстоятельств и факторов и могут быть очень разнообразными.

Так и сейчас, в Русской Зарубежной Церкви многие приходы содержатся на регулярные взносы членов прихода.Напротив, в России, как и на всем постсоветском пространстве, содержание приходов осуществляется, как правило, на пожертвования.

Какая из этих практик правильней или лучше?

Ответить очень трудно, т.к. эта сторона церковной жизни очень зависит от внешних ее условий. Что полезней для Церкви в данный момент, то и лучше.

В этом вопросе есть два принципиальных момента, которые следует учитывать всегда. Первый связан с тем, что христианство по природе своей жертвенно. Если христианин ничего не жертвует, или жертвует тем, что никак его не стесняет, то это влечет за собой неминуемые трудности в духовной жизни. Они неизбежны.

Все семьдесят лет советской власти идеал жертвенного служения ближнему активно дискредитировался. Достаточно вспомнить советскую школьную программу и тягучий роман «Что делать?» Учитель литературы обязан был объяснять школьникам, что по словам героя этого идеологического произведения «жертва – это сапоги всмятку», т.е. бессмыслица.

С другой стороны, жертва на храм – это свидетельство ответственности христианина за Церковь и его доверия к ней. Без такого доверия и ответственности настоящая христианская жизнь тоже невозможна.

Я как-то спросил одного очень состоятельного прихожанина, помогает ли он кому-нибудь, и получил совершенно сногсшибательный ответ: «Да, я очень много помогаю, я маме помогаю!» Наверное, излишне напоминать, что в христианском миропонимании помощь маме – это не жертва, а долг. Этот долг имеет такую значимость, что Господь запрещает отдавать в жертву на храм то, что ты должен потратить на родителей (Мф. 15:5).

Традиционные механизмы взаимопомощи, общей ответственности даже на семейном уровне в советское время были разрушены и, наверное, не скоро могут быть восстановлены.В современном обществе очень трудно говорить о жертвенности. Ведь жертва – это не «помощь маме», это даже не благотворительность, это что-то гораздо большее.

Я хорошо помню разговор с одним человеком, много лет работавшем в госпитале в Тунисе. Госпиталь был католическим. Госпиталь построил и содержал священник, который сумел собрать на это большие средства. В классификации моего знакомого ­ это был «очень успешный человек», вызывавший у него восхищение своей ловкостью, но по его глубокому убеждению, конечно, вор. В этом же госпитале работали монахини, которые прямо там же и жили всю жизнь, бескорыстно служа больным. В классификации моего знакомого они были обозначены очень емкой фразой: «Ну, и чего они в жизни добились?» Правда, он признавал, что никакой личной корысти эти монахини не имели. При таком подходе всякий разговор о жертвенности становится бессмысленным.

К счастью, всегда были и будут люди, которые понимают, что жертвовать очень важно и как много это человеку дает. Господь сказал, что «каждый, кто оставит дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или достояние свое ради имени Моего, тот получит в сто раз больше и наследует Жизнь Вечную» (Мф. 19:29).

Часто эти слова сбываются буквально, человек получает ровно в сто раз больше того, что отдал. Что бы это ни было.

Я знаю многих людей, которые жертвуют гораздо больше десятины от того, что зарабатывают.

Знаю человека, который по первой просьбе о помощи отдал весь месячный доход своей компании, чтобы помочь многодетной семье купить квартиру.

Мне известна прихожанка, отдавшая всю свою очень небольшую, но единственную зарплату, женщине, попросившей ее о помощи на улице. Кстати, эта женщина потом деньги вернула и очень благодарила.

Знаю прихожанина, который неоднократно тратил основные средства своей компании, когда не хватало средств на тот или иной церковный проект. Знаю очень состоятельного человека, который несколько лет жил в недостроенном доме, потому что каждый раз, когда собирался достраивать, его просили пожертвовать на стройку очередного храма.

А еще у нас в храме есть одна очень ревностная прихожанка, которая когда — то была адвентисткой и привыкла платить десятину очень строго. Она все время обличает христиан и спрашивает: «Почему вы все время жалуетесь, что на телевидении столько насилия и разврата? В чем здесь проблема? Платите десятину, и мы купим все каналы, тогда там будут показывать только приличные фильмы!» Не думаю, что это самое действенное решение всех проблем, но в некоторой логичности ему не откажешь.

Наконец, следует отметить, что проблема десятины, церковного налога, приходских взносов требует очень серьезного исследовательского подхода. Ее невозможно решить ни путем простого политического или административного воздействия, ни собирая отзывы священников. Существует огромный опыт во всем мире, связанный с этой проблематикой. Известно, что церковная экономика и церковные проекты во многих сферах общественной жизни оказываются гораздо более эффективными, чем государственные и даже чисто общественные.

Так, может быть, и правда можно разработать такой набор мер и комплекс механизмов, которые будут экономически поддерживать благотворные и продуктивные начинания и сделают их экономически устойчивыми и независимыми? Наверное, это будет не десятина. Хотелось бы, чтобы в этой исследовательской области государство и Церковь объединили свои усилия.

Комментирует Председатель Миссионерской комиссии Московской епархии иеромонах Димитрий (Першин).

По-настоящему наше — это то, что мы отдали

Я знаю людей, которые отдают Церкви десятину или гораздо больше. Они помогают конкретным храмам или людям, которые оказались в трудной ситуации. Некоторые из них помогают нашему Братству Православных Следопытов. Наши друзья помогают нам покупать палатки, обвязки, карабины, крупу и тушенку. Сегодняшний Георгиевский парад, в котором участвовали представители далеких епархий, удалось провести благодаря участию многих людей, потративших свои силы, время и деньги.

Иногда люди инвестируют не деньги, а силы и время. Я считаю, что эта идея правильная, но при одном условии – все это надлежит делать без принуждения. Это желание должно идти из сердца человека, из его любви к Церкви и к людям. Если он раздает свое имущество свободно, то он, как Закхей, раздаст гораздо больше, чем десятую часть, чтобы только ощутить свою правду, свою сопричастность Творцу мироздания в путях Его промысла о всех наших нуждах и скорбях.

Такие люди говорят, что на саване карманов нет, что на тот свет мы ничего забрать не сможем. По-настоящему наше – это то, что мы отдали. То, что мы схомячили, связывает нас по рукам и ногам, отгораживает от Бога, от людей, уволакивает в такие бездны, с которыми дело лучше не иметь. Любой думающий человек это понимает.

Есть еще один момент – наша фиксированная ежегодная жертва даст Церкви ту точку финансовой опоры, которая позволит ей совершенно иначе выстраивать отношения и с обществом, и с государством. В этом я с о. Всеволодом Чаплиным совершенно согласен.

Если приходы обретут независимость от региональных властей, если прихожане, став членами общины, а тем самым – инвесторами, начнут участвовать в планировании общинной жизни, содержа и священника, и всю храмовую инфраструктуру, и все миссионерские проекты, то многое изменится к лучшему в нашей Церкви. Подобную картину можно наблюдать в православном русском зарубежье, в протестантских общинах России.

Но главное, десятина — это мера не денег, а мера любви. Десятина – это прием ветхозаветной педагогики, его задача – научить ветхозаветного человека быть благодарным Богу за Его дары. Но мы — христиане, и Евангелие призывает нас отдать не десятину, а самого себя Богу. Всю жизнь положить, все, что у тебя есть.

Напоминать об этом надо, а требовать этого нельзя. В таких вопросах лучший проповедник — совесть.

Комментирует профессор Московской духовной академии протодиакон Андрей Кураев (в эфире программы Вести-ФМ).

Это будет экономической базой политической независимости Церкви

Если говорить о том, какую часть дохода верующие должны отдавать Церкви — не думаю, что это должно быть формализовано. Конечно, есть библейская заветная традиция десятины, однако в истории Русской православной церкви такого не было. Даже десятинная церковь в Киеве, построенная князем Владимиром, содержалась за счет десятой части доходов лично князя, но не его подданных.

Я думаю, что здесь логика должна быть такой. Первое — это восстановление поименного членства в приходской общине, потому что сегодня приходская община — это некая фикция. Реально никто из прихожан не знает, что он член той или иной общины, не участвует в приходских собраниях. А вот если будет поименное членство, то в этом случае у человека появятся свои права и обязанности.

То есть, соответственно, обязанности, скажем, уплаты той же самой десятины или какой-то иной суммы ежегодно, но с другой стороны, у него появится право контроля над расходованием этих средств. А в перспективе может быть и то, что было в древней церкви — право выбора священников. И, естественно, право делегировать членов от прихода для работы в церковных соборах разных уровней — от епархиального до поместного.

Прихожане и будут контролировать расходование средств. Это и благотворительные проекты, и просветительские проекты, образовательные. Собственно обслуживание храмовой инфраструктуры, то есть реставрация, ремонт, строительство приходских помещений. Естественно, зарплаты служащим храма, в том числе и хору, сторожам и так далее.

Вот всё это может стать прозрачным, наконец. И в свою очередь, если это действительно будет так, если церковь сможет, как это, скажем, бывает в жизни так называемых «свободных церквей» (этот термин возник в Западной Европе — это неопротестантские церкви, которые, в отличие от лютеранской церкви или от католиков, например, не связаны с государством, вот они называются «свободными», у них как раз есть принцип десятины), если будет опора на самих прихожан и их пожертвования, если действительно всё это будет, отец Всеволод совершенно прав — в этом случае это и будет экономической базой политической независимости Церкви. И от госбюджета, и от государственных лидеров, и от влиятельных спонсоров.

Комментирует протодиакон храма Христа Спасителя Александр Агейкин:

Мы можем вспомнить ветхозаветные времена

Я не думаю, что со стороны отца Всеволода Чаплина введение десятины было практическим предложением. Полагаю, что это было скорее информационное заявление. Десятина не может быть обязательной, она не была такой на Руси никогда, но человеку не помешает знать об ответственности за общину. Надо приучать человека к тому, что ответственность за храм он несет полную, вплоть до материальной.

Тем более это актуально в связи с теми нападками, что у нас требы за деньги, свечи за деньги. Вот как раз с десятиной, когда человек имеет заботу о своем приходе, эти вопросы отпадают. Если существует определенный круг пожертвований, на который, в том числе, покупаются и свечи, то их можно поставить в свободном доступе. А когда приход покупает свечи на заводе иногда даже в кредит — то говорить о том, чтобы они были в свободном доступе просто невозможно. Я знаю много сельских приходов, которым приходиться покупать свечи в кредит в надежде, что потом когда-нибудь им удастся отдать его за счет пожертвований во время больших праздников. Свободных средств у таких приходов нет, потому что у них нет постоянных жертвователей, которые хотя бы осознавали свою ответственность за содержание прихода — я даже не говорю о содержании священника.

Такая забота существует и в зарубежных русских общинах. Мне приходилось служить на зарубежных приходах в Голландии и Америке — там община несет прямое экономическое попечение о своем приходе, и какие-то непредвиденные траты, выходящие за пределы приходского бюджета, оглашаются перед всем храмом, и это не считается попыткой наложить бремя неудобоносимое.

Мы можем вспомнить не только о десятине, являющейся ветхозаветным установлением, подвигающим человека к определенной ответственности — мы можем вспомнить апостольские времена. Совсем недавно читали главы книги Деяний, в которых говорилось, что христиане продавали все, что имели, и клали к ногам апостолов вырученные деньги — не десятую часть, а все! — и каждый получал по своей нужде распределяемое апостолами. Конечно, это идеальное христианское жительство, но оно далеко от нас. Даже в те времена, как мы помним в случае с Ананией, кто-то пытался утаить часть, хотя ее даже не просили. Таково человеческое естество.

Поэтому если мы сейчас всерьез будем поднимать вопрос о десятине, то ничего, кроме штыковой атаки, мы не получим.

Комментирует Владимир Николаевич Савочкин, староста храма Воскресения Христова в Кадашах.

Не надо зацикливаться на 10% от дохода

С Патриархом Кириллом. Фото Патриархия.ru

С Патриархом Кириллом. Фото Патриархия.ru

Мне не знакомы люди, которые дают ежемесячно десятину на храм. Другое дело, есть организации и частные лица, которые вносят целевые пожертвования, скажем, на реставрацию храма или на противоаварийные ремонтные работы.

И это было бы крайне странно, если бы я знал тех, кто дает десятину. Даже трудно себе представить, как в нашу бухгалтерию заходят один за другим прихожане и говорят: «Вот, я приношу свою очередную десятину. В этом месяце я заработал 200 000. Пожалуйста, получите свои 20 000». Но Господь заповедовал нам другое:

«Когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою. У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая. Чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно».

С другой стороны, нам было бы, конечно, удобно, когда бы мы знали, что такое-то количество людей каждый месяц принесет определенную сумму денег. Так можно что-то планировать. Но Господь дал нам заповедь для спасения нашей души, и пусть люди лучше исполняют эту заповедь о тайной милостыне, а мы и так, со своей стороны, всегда живем с мыслью, что Господь нас не оставит. Ведь даже величайший святой земли русской преп. Сергий Радонежский иногда находился со своими монахами в такой скудости, что даже съесть заплесневелый хлеб им было в радость. Поэтому нам-то на что жаловаться?

Надо ли приносить десятину в церковь? Я думаю, что не надо зацикливаться на 10% от дохода. В этом есть что-то рационалистическое. Надо приносить в храм Божий столько, сколько подсказывает сердце, сколько позволяет любовь. Любовь к Богу и к Его Церкви.

Подготовили Александр Филиппов и Мария Сеньчукова.

Источник — http://www.pravmir.ru/desyatina-ili-zhertva/